Бессмертный горнист сочинение

Если кого-нибудь хвалили, Валька тотчас искал причину, которая бы сделала похвалу незаслуженной. — Брат милосердия? Доктор медицинских наук? Ха-ха! — Что ты гогочешь под окнами? Она больна… Тебе неизвестно, что ли? У нее дочь на войне погибла! — Больна? Прости, я не знал. А дочь ее погибла не на войне. — Как… не на войне? — Не на войне. И не на земле. И не в воздухе! И не на море… Валька переминался в такт каждой фразе. — А где же? — Между небом и землей! Валька любил обладать чем-то таким, чем другие не обладали. Часами с барометром и секундомером… Футболкой с тигром, разинувшим пасть, на которого Валька поглядывал с надеждой, как на телохранителя. Это выделяло его и вроде бы возвышало над окружающими. Разжигая любопытство собеседника, он таинственно переминался с ноги на ногу, будто пританцовывал: а ну-ка догадайся, а ну-ка узнай! Я схватил нагло переминавшегося Вальку за узкие, костлявые плечи и притянул к себе: — Где она погибла? Говори! — Я же сказал: между небом и землей. На крыше! — На какой крыше? — Нашего дома. — Откуда ты знаешь? — Откуда! Весь дом знал от мамы, как надо питаться, двигаться и дышать, чтобы не вступать в конфликт с организмом. От имени нашей семьи придерживаться всех этих правил должен был я. — Я буду здорова, если будешь здоров ты!

Евреи, слышал я, и в могилу кладут покойникам деньги, чтоб на том свете от ада от чертей откупиться. Все свои тфилен-шпилен, цицес-мицес и другие там молельные ваши штуки — к черту до выхода отсюда, а то могут ими удавиться, чего доброго. Специфика этого разнородного, не учтенного еще исследователями материала в том, что речь ведется здесь от лица российского чиновника, радеющего о государственных интересах. Здесь нет и намека на чувство национальной солидарности. Никитин пишет о евреях отстраненно, что предполагает тем более объективную оценку. Выделяются характеры и обстоятельства, способные вызвать любопытство, удивление у русского читателя. Покойный же в продолжение десятков лет не удосужился рассмотреть его дело, потому теперь еврей просит его хоть на том свете заняться им и, когда он сам вскоре явится туда, объявить о своем решении. Она обращала на себя особое внимание светских франтов, но ревнивый муж ни на шаг одну ее от себя не отпускал, а потому франты поневоле знакомились с ним посредством займов у него денег. Мало-помалу он сделался светским ростовщиком и узнал всю высшую аристократию, посредством наживы от нее.